Он был мечтателем

Он был мечтателем, он был гулякой… но за этим всем он был человеком, который просто обожал творить. Спустя десять лет после смерти самого любимого участника Avenged Sevenfold мы изучаем жизнь Рева и его наследие.

 

Джеймс Оуэн Салливан родился 9 февраля 1981 года в калифорнийском Тастине, но вскоре его семья переехала в безмятежный прибрежный город Хантингтон-Бич. В детстве он плавал на досках с двумя своими сёстрами, отрабатывал приёмы WWE у себя в спальне и, конечно же, выбивал всю дурь из маминых кастрюль и сковородок. Словно своё призвание он знал с самого начала…

“Он был самым весёлым ребёнком на свете, — вспоминает его мать Барбара. – Ему всё было смешно! Когда он подрос, его невозможно было поругать, потому что в ответ он смеялся так громко, что остановить его было крайне сложно. Ты ему – прекрати, это не смешно! А он тебе – но мне же смешно! Ха-ха-ха!”. Такое наглое обаяние и горячая бунтарская жилка стали главными чертами юноши, которого однажды будут звать Рев.

 

Стриженный под горшок и долговязый Джимми (Джеймсом называть на свой страх и риск) производил сильное первое впечатление. Будущий басист A7X Джонатан Льюис Сьюард, известный как Джонни Крайст, познакомился с Ревом, другом его старших братьев, когда ему было всего пять лет. “Он был такой тощий, высокий, долговязый чувак – и совершенно дикий! – вспоминает он. – С первого взгляда можно было сказать, что в нём уйма энергии и что ему хочется всё расхерачить! Ха-ха-ха!”.

Воспитывался Джимми достаточно обыкновенно – ходил в школу, отдыхал на пляже и большую часть года занимался спортом. “Джимми был отличным спортсменом, — говорит его отец Джо. – Ребёнком он обожал баскетбол”.

 

Родители Джимми всю жизнь неизменно поддерживали его до и редкой, и трогательной степени. Когда ему было пять, его страсть барабанить по бутылкам в ванной подсказала родителям записать его на барабанные уроки. Помимо финансовых вложений, мама несколько раз в неделю возила его по часу туда и обратно к преподавательнице Джанет Рэйт. “Она жила в Эрмоса-Бич, далековато отсюда, — говорит Барбара. – Но оно того стоило. Результаты очевидны – он был феноменальным барабанщиком. Мы занимались у неё до тех пор, пока она не посмотрела на него и не сказала: “Мне больше нечему тебя учить””.

Любой мог заметить, что Джимми был жутко талантлив. В его стиле уже тогда было что-то, выделявшее его не только среди сверстников, но и среди более старших и опытных музыкантов. Одержимо практикуя паттерны на малом, парадиддлы и сложные рисунки на бочке, Джимми превратился в уверенного и утончённого исполнителя, который без малейшего усилия мог чередовать головоломную агрессию песен Slayer с детальным авангардным звучанием Mr. Bungle.

 

Будущий лид-гитарист Брайан Элвин Ханер-младший, он же Синистер Гейтс, познакомился с Джимми в восьмом классе [13-14 лет – прим. переводчика] на уроке труда – но не то чтобы это был броманс с первого взгляда. “Мне он поначалу не понравился, — посмеивается Син. – Он был громкий, дикий и всех заёбывал. Но обаяния было не отнять”.

Очевидно, впечатление было взаимным, и поэтому познакомились они только после драки на уроке – отбывая наказание за неё. Узнав, что их объединяет любовь к тяжёлой музыке, времени они не теряли. “Мой брат был барабанщиком, и мы пошли ко мне домой поиграть на его установке, и я охуел, — рассказывает Син. – На тот момент я таких крутых барабанов даже на кассетах или дисках не слышал. Этот парень был на высшем уровне. Я узнал, что он играет Dream Theater и прочую херню, о которой я даже не знал и которая меня просто унесла. Мы тут же сдружились”.

 

К тому времени Джимми уже заслужил репутацию крутого барабанщика, играя в группах с ребятами постарше. Поэтому когда его друзья, гитарист Захари Джеймс Бэйкер (Закки Вендженс) и вокалист Мэттью Чарльз Сандерс (М. Шэдоус), собрали группу Avenged Sevenfold, присоединяться Джимми не спешил. Шэдоус вспоминает: “Когда мы собирали группу, то очень хотели играть с ним, но он играл с парнями из старшей школы и выше [14 и более лет], а мы были в седьмых-восьмых классах [12-14 лет]. На нас у него не было времени, потому что музыкально он был куда более развит. Он играл Pantera и Slayer нота в ноту. А мы даже не знали, как на гитаре дёрнуть открытую струну. Но когда мы собрались с мыслями и стали пытаться делать своё, он заявил, мол, ладно, давайте просто поиграем и посмотрим, что получится”. Ну а дальше, как говорится… вы сами всё знаете.

 

В конце 2000 года группа отправилась записывать свой дебют, скрывшись в печально известной студии “Westbeach Recorders”, принадлежавшей Бретту Гуревицу из Bad Religion и записывавшей NOFX и Rancid. Для некоторых ребят это было настоящее крещение огнём. Закки говорит: “Я ни разу в жизни не играл на настроенной гитаре! Ха-ха! Я офигел, когда мне на студии показали тюнер”.

Если у кого-то и оставались какие-то сомнения в огромно таланте Джимми, они были навсегда уничтожены после того, как тот записал барабаны с одного дубля. “Он просто пришёл в студию и дал жару, — говорит Закки. – Я до сих пор считаю, что это одни из наших лучших барабанов”.

 

“Sounding The Seventh Trumpet” не принёс мгновенного успеха, но стал уверенным шагом вперёд, невзирая на сырой продакшен и торопливость. Когда для завершения тура на разогреве им понадобился новый басист, Джимми знал нужного парня. Джонни Крайст помнит, как об этом узнал. “Парни позвонили мне – Джимми, если быть точным – и спросили, типа, не хочу ли я попробоваться для концерта и поехать с ними в тур. А я такой, конечно, бля, погнали. Мне было 18, и ближе к концу двухнедельного тура я был в группе. В дороге бы стали братьями. Просто так сработало”.

Будучи хорошим пианистом, Джимми мог без усилий превращать прекрасные мелодии из своей головы в грандиозные композиции. Так он выражал своё вдохновение для сочинения. Обладая таким видением, он позвал Сина играть в сайд-проект под названием Pinkly Smooth, а Син, преодолев начальные сомнения, не отказался. Pinkly Smooth выпустили свой первый и единственный альбом, кошмарно недооценённый прог-метал-эпик “Unfortunate Snort”, в 2001 году. “Джимми придумал мелодию для бриджа [песни с “Unfortunate Snort”] “Mezmer”, — говорит Син, — и она пиздец охуенно звучала, я дар речи потерял. Она завела меня как ничто не заводило. Я сразу с места понял, что мы делаем шедевр. Он никогда не переставал творить музыку, которая пробирала меня до глубины души, блядь”.

 

Двойной удар альбомов “Waking The Fallen” и “City Of Evil” 2003 и 2005 годов утвердил Avenged Sevenfold в качестве законных наследником трона хэви-метала, и натиск успеха принёс все легендарные атрибуты супер-звёзд рока. Джимми как нельзя лучше подходил для такого стиля жизни. “Он был как магнит, он был человеком, который всё доводит до предела, — говорит Шэдоус. – Мы были в турах с разными группами, и все говорили – Рев самый безумный, кого я знаю, блядь. Сумасшадший. Дикий”.

 

Обычная вечеринка с Джимми, как правило, заканчивалась следующим утром, и даже его коллегам по группе было трудно за ним угнаться. “Он всегда старался вытянуть меня из панциря, — говорит Закки. – Заезжал за мной на лимузине, и мы ехали смотреть баскетбол – он обожал “Нью-Йорк Янкиз” – и потом мы возвращались ко мне, скажем, в час ночи, и я такой “спасибо, чувак, было круто, я, наверное, в постельку…”, а он такой “неа, я иду к тебе в гости”. Он играл на пианино, сочинял мелодии, говорил о философии и музыке, и каждый раз это всё заканчивалось часво в шесть утра – искренними объятиями, пока водитель лимузина сидел и ждал, а счётчик капал на чёрт его знает какую сумму…”.

 

На сцене Джимми был ураганом крутящихся палочек, огненных бочек и дико мотающихся волос. Он даже придумал фирменную технику – дабл-райд – которая заключается в игре на двух тарелках райд коротким ускоренным взрывом, чтобы подстегнуть темп песни. Её можно услышать на 25-й секунде “Almost Easy” с одноимённого названию группы альбома 2007 года, также известного как “The White Album”.

Глядя на его вклад в Avenged Sevenfold, осознаёшь, что главным его талантом были даже не барабаны, но сочинение песен. Иронично, но Джимми, признанный штатный бунтарь группы, поначалу очень боялся писать для Avenged. “Он никогда не был уверен в своих сочинениях для группы, — говорит Син. – И это была единственная неуверенность, какую я в нём заметил за всю жизнь. Потом он наконец начал писать, и “A Little Piece Of Heaven” очевидно отсылает к Pinkly Smooth, а другие треки, типа “Afterlife”, “Almost Easy” и “Brompton Cocktail” – убойные тяжёлые рок-хиты. Отличные же песни! Этот парень мог всё, что угодно”.

 

По всем статьям Рев (сокращённо от самопровозглашённого псевдонима “The Reverend Tholomew Plague”) был искренне верным другом, но ангелом он не был. “Меня всегда беспокоило, сколько он пил, — говорит Барбара. – А пил он слишком много. Я волновалась, что он попадает в барные драки, а попадал он в них регулярно”. Один из таких печальных примеров – арест Джимми после драки в легендарном пабе “Crobar” сразу после лондонского дебюта Avenged в 2004 году. В будущем группа будет с теплом вспоминать, как Джимми пришлось играть концерт в Германии на следующий день – только-только из тюрьмы и всё ещё с запахом полицейского газа.

Но со славой и финансовым успехом приходит и новая ответственность, и поэтому на заре “The White Album” ребята начали сдерживать свой гедонизм. Это не значит, что они перестали буйствовать – просто стали буйствовать чуть меньше. Однако Джимми продолжал в полную силу, и это было заметно. “Мы видели, что он дохера набрал вес, — объясняет Син. – Так что, во-первых, мы уже знали, что он не нюхает кокс, понимаете? А во-вторых, мы были не то чтобы сильно осведомлены о том, какие именно наркотики он употребляет. Никто в группе такого не принимал, поэтому он жил в ином мире. Мы постоянно виделись и беспокоились”.

Джонни вспоминает: “Он вёл себя не так, как обычно. Не был просто весёлым и любящим Джимми. Мы знали, что что-то не так, но я совру, если скажу, что ну да, вот он то и это принимал. Мы не знали всего”.

 

Группы пыталась оказать Джимми помощь, в которой тот нуждался. Шэдоус рассказывает, что Джимми неоднократно проходил реабилитацию. “Он отправлялся на реабилитацию несколько раз. Я всё время следил за ним насчёт наркотиков, и он в некотором роде меня избегал, потому что я бы отругал его – как и моя жена. Многие люди, которых мы очень уважаем, тоже поддерживали его и помогали ему. А потом однажды мы пошли на обед, и у него из кармана просто вывалился пакетик веществ. Мы поговорили с ним и опять отправили на реабилитацию, и это только один пример. Всему есть предел, и что-то должно было случиться.

Но даже углубляясь в свои зависимости, он внёс значительный вклад – и в барабаны, и в сочинение – для того, что стало альбомом “Nightmare”. “Во время тех сессий он был в порядке, — говорит Син. – Он всегда был монструозным творцом без малейших проблем”. Ближе к концу сессий “Nightmare” Джимми принёс групппе новую песню под названием “Fiction” – это кличка, которую он сам себе назначил. Пугает факт, что рабочим названием песни было “Death”.

 

27 декабря 2009 года группа посетила свадебный приём их доброго друга Мэтта Берри. Джимми на днях прошёл лазерную коррекцию зрения и шутил, как здорово наконец всех видеть. Вечер постепенно подходил к концу, гости постепенно расходились. Никто не знал, что это был последний раз, когда они видят своего друга.

На следующее утро девушка Джимми Леана проснулась и обнаружила его без признаков жизни. Она связалась с женой Шэдоуса Вэл. “Жена позвонила мне в слезах, — говорит Шэдоус, — и рассказала, что случилось, она уже была с ним. Наверное, его девушка Леана позвонила Вэл первой, и Вэл поехала на опознание для полиции. Я позвонил его родителям, а потом сидел в пробке почти четыре часа, потому что был час пик. Было жёстко”.

“Было ужасно, — вспоминает Барбара. – Мне позвонил Мэтт. Вэл позвонила Мэтту, а Мэтт мне, и я была уверена, что он меня разыгрывает. Я повторяла ему “хватит придуриваться”, но когда его голос надломился, я поняла, что он не шутит. Джимми умер”.

 

Джо добавляет: “Я был на работе в Лос-Анджелесе, и просто всю дорогу до Хантингтон-Бич думал – как же так? Что нам делать? Я должен был позвонить нашим девочкам.

Шэдоус обзвонил коллег по группе одного за другим. “Мне позвонил Мэтт, — вспоминает Закки, — я сказал “привет, мужик, как дела, всё норм?”. А он ответил – “Нет”. И потом сказал – “Джимми умер”. Просто пиздец… – голос Закки дрожит от эмоций. – Это ужасно… До сих ор сложно говорить об этом.

Тем вечером группа и её друзья, включая и родителей Джимми, собрались у Шэдоуса. Они рассказывали истории о Джимми и смеялись сквозь слёзы. “Нет худа без добра – если в этом вообще было добро – это очень сплотило нас, — говорит Джонни. – Мы уже были братьями, но эта связь стала ещё сильнее. Мы каждую ночь собирались то у Мэтта, то у Брайана, то у меня. Две или три недели мы просто не покидали домов. Сидели вместе, пока люди приходили выразить соболезнования и рассказать свои истории о Джимми”.

 

В отчёте коронера указано, что Джимми погиб от передозировки наркотиков, а конкретнее, “острой полинаркотической интоксикации в результате совокупного эффекта оксикодона, оксиморфона, диазепама/нордиазепама и этанола”. 6 декабря 2010 года Джимми был предан земле после простой закрытой церемонии, надгробную речь в ходе которой произнёс Син.

Пришли семья и друзья, а с ними и представители метал-сообщества, включая Винни Пола и Мэтта Така.

Опасаясь самой идеи продолжать без Джимми, группа в конце концов поняла, что её распад – последнее, чего хотел бы их друг. Тем летом они выпустили “Nightmare”, который достиг 5 позиции в чарте Великобритании и занял 1 место в американском “Billboard”. Майк Портной из Dream Theater, давний герой Джимми, оказавший на него большое влияние, записал барабаны и отыграл последующий тур в качестве сердечного посвящения Реву и оставленному им наследию. Эрин Элахай барабанил для Avenged на “Hail To The King” и в последующем туре, а экс-барабанщик Bag Religion Брукс Вакерман занимает полноценную позицию в группе с 2015 года.

 

Группа чтит память Джимми во время видео-трибьюта на своих концертах – Син надеется, что эту практику они будут поддерживать вседа. “Я хотел бы оставить всё как есть, — говорит он. Это был наш лучший друг, блядь. Это был наш брат. Мы знали друг друга целую вечность и были предельно бизки, и предельно близки как группа. Он был Avenged Sevenfold”.

Ребята хотят верить, что Джимми гордился бы сегодняшней группой. “Думаю, он бы офигел, — говорит Шэдоус. – Ему всегда нравилось издавать безумные вещи, безумные записи, которые разделяют фанатов. Его это вдохновляло. Я знаю, что он всегда хотел выходить за границы, и мы продолжаем это делать”.

 

Джимми Салливан был до абсурдного талантливым музыкантом, самым любимым из наглецов и самым любящим другом, сыном и братом. А для его фанатов он был важнее жизни – захватывающая и дико одарённая рок-звезда высшего порядка. Но его друзья уверены, что он хотел бы остаться в памяти не за то, что сделал, а за то, каким был. “Он был сострадательным, эмоциональным и просто по-настоящему умным, — говорит Шэдоус. – Хоть у него и были свои демоны, он всегда был замечательным другом и тем, с кем хочется проводить время”.

“Не думаю, что он хотел бы, чтобы его помнили за достижения, — говорит Джонни. – Мне кажется, он предпочёл бы память за все его истории, за его дикую натуру и за всё то, за что мы, его братья, помним его. Джимми был человеком, который мог зажечь любого и оставить его гореть навсегда. Его звезда светила очень ярко, и погасла она, пожалуй, слишком рано”.