Интервью с Джимми Салливаном

Хранитель времени Avenged Sevenfold поддерживает дух олдскульного метала с помощью грубой силы, машинной точности и чувства драмы

A

venged Sevenfold ничего не делают вполсилы. Начиная от дурацких псевдонимов и покрытых татуировками рук и заканчивая рвущими крышу темпами и легендарным аппетитом к гедонизму, пятеро участников группы посвящают себя классическим метал-излишествам. Но за тщательно культивируемым образом плохих парней – который поддерживается прессой ничуть не меньше, чем самой группой – находится простая и не то чтобы слишком сенсационная правда: это просто пятеро друзей, которые любят тяжёлую музыку и вкалывают, как того требует метал-мастерство, вдали от ревущих толп и жизненных неудач.

 

Имейте в виду – это непростое дело. Гитарист Синистер Гейтс (он же Брайн Ханер) не просто выпиливает отчаянные шредовые соло, стоя в рок-позе на краю сцены – хотя этого было бы достаточно. Он устраивает фанатам настоящий спектакль, наворачивая километры вверх, вниз и вокруг двухуровневой сцены A7X, оставляя за собой пылающие следы 32-х нот и не скупясь на типичную жестикуляцию гитарного героя. То же самое относится и к вокалисту М. Шэдоусу (Мэттью Сандерс), и к гитаристу Закки Вендженсу (Захария Бэйкер), и к басисту Джонни Крайсту (Джонатан Сьюард), которые каждый вечер устраивают себе отменные тренировки, не отходя от музыкальной кассы.

 

Но тяжелее всех в Avenged Sevenfold трудится Джеймс Салливан, или Рев. Возвышаясь над ударной установкой с двумя бочками под огромным пылающим черепом, который дымится и машет крыльями летучей мыши, Рев задаёт темп. И снова, и снова, и снова. А затем берёт и разрывает его на мелкие клочья.

 

Салливан – редкий барабанщик, который может скомбинировать мощь, мозги, утончённость и старое доброе метал-позерство. Как и его дружок-гитарист, он даёт толпе хлеба и зрелищ, прорываясь через вызывающе сложную музыку. С метрономической точностью он использует сложные комбинации рук и ног на бешеных скоростях, и при этом никогда не перестаёт крутить палочки. Он без устали избивает свою установку, его длинные руки летают во всех направлениях. Его щедрость – важная причина того, что шоу A7X так хороши.

 

Avenged_Sevenfold___The_Rev_06_by_JeremySaffer«Это забавно», – говорит барабанщик, – «но в визуальном плане на меня повлиял Томми Ли. Никогда не думал, что буду делать такие штуки». Выросший со своими однополчанами в Оранж-Каунти, Калифорния, Салливан, которому ныне 25, не избежал и музыкальных влияний. Его эстетика в A7X была обтёсана винтажными металистами вроде Винни Пола и Пола Бостафа, но вкусы его простираются от Oingo Boingo до Фрэнка Заппы. Помимо того, Салливан пел и играл на пианино в Pinkly Smooth, случайном сайд-проекте, в котором участвовал и Синистер Гейтс.

 

Но, разумеется, Avenged Sevenfold – его основная работа, и их альбом 2005 года «City Of Evil» является самым мощным заявлением группы на данный момент. На этой пластинке хэви-метал сплетается с сочным хард-роком, демонстрируя влияние Pantera и Guns N’ Roses. Также отражает она и решение М. Шэдоуса уйти от скрима, который характеризовал первые два релиза A7X – «Sounding The Seventh Trumpet» 2001 года и «Waking The Fallen» 2003.

 

Зло возвращается в эпоху эпического метала, и этот альбом – один из тех, что требуют полноценного прослушивания, а случайного порядка треков. Песни – жёсткие и мелодичные одновременно – подсказали Салливану создать его самые сумасшедшие, быстрые и креативные партии на сегодняшний день. Только почитайте, как ему это удалось. Далее – подробности от самого Рева!

 

Modern Drummer: Начнём с самого начала. Когда ты впервые взялся за палочки?

Рев: Уроки я начал брать, когда мне было лет десять. Ну, вообще я походил на уроки недели две, когда мне было пять, но препод не пускал меня за свои барабаны, потому что я был совсем маленький. А в десять мне подарили установку из Sears, игрушечную. Родители сказали, что если я год похожу на занятия, то они купят мне настоящую. И я пошёл. Я всегда хотел играть.

Modern Drummer: Ты продолжил брать уроки?

Рев: Ага, лет шесть занимался, пока не поступил в старшую школу. Там я уже начал играть с разными группами, и итоге оказался там, где играю сейчас.

Modern Drummer: Ты изучал разные стили, или это был только рок?

Рев: Это были рок и фанк в основном. Но за год моя учительница, Джэнетт Рэйт, научила меня играть «The Black Page» Фрэнка Заппы и всякие такие вещи. Саму её обучал Элвин Джонс, и она по-настоящему эклектичный и очень хороший преподаватель.

Modern Drummer: Ого. Ты в одиннадцать лет играл «The Black Page»?

Рев: Ну да. Джэнетт пристроила мне в перкуссионный ансамбль при своём колледже. Мы там играли Заппу, Билла Бруфорда и всякие такие вещи.

Modern Drummer: Тебе самому нравятся Заппа, King Crimson и другие прогрессивные рокеры?

Рев: Очень нравятся. Я рос на такой музыке точно так же, как на роке и метале.

Modern Drummer: Значит, ты умеешь читать ноты. Оттачиваешь этот навык с тех пор или нет?

Рев: В последние несколько лет не доводилось, но навык определённо остался. Я был довольно неплох в этом, мог играть сразу с листа.

Modern Drummer: Похоже, ты был очень одарённым ребёнком.

Рев: Спасибо, чувак. Так мне и говорили [смеётся]. Я почти уверен, что всем десятилетним, которые в чём-то хороши, так говорят.

Modern Drummer: Ты с самого начала играл с двумя бочками?

Рев: Нет. Мне это всегда нравилось, но я никак не мог понять, как мне добиться от левой ноги того же, что я могу правой. Никогда не думал, что смогу достичь той скорости, которая мне нужна на двух бочках, и только года четыре назад разобрался, что к чему. Я понял, что дело в мышцах – ты просто тренируешь мышцы. Это оказалось сложнее, чем развить независимость конечностей или фанк играть. Доводить мышцы до кондиции для двойных бочек – даже звучит смешно.

Modern Drummer: Какие группы ты слушал, когда начинал?

Рев: Я бешено фанател по Pantera и Slayer и всё пытался уворовать их все барабанные приёмчики. И сейчас так здорово дружить с Винни Полом. Никогда бы не подумал, что такое вообще случится, он мой кумир. Но я скупал и все записи Заппы и Чика Кориа, чтобы послушать Боззио и Векла.

Modern Drummer: Как собрались Avenged Sevenfold?

Рев: Полагаю, что сразу после старшей школы. Шэдоус и Закки уже были старшеклассниками и маялись там ерундой. А с Синистером и Шэдоусом мы были лучшими друзьями аж с седьмого или восьмого класса. Мы все были в разных группах друг с другом раньше, но все вместе никогда не собирались.

Modern Drummer: Группа имела какие-то успехи, прежде чем ты смог подумать о том, чтобы сделать музыку карьерой?

Рев: Ага. Мы занимались этим просто в своё удовольствие. Мысль зарабатывать деньги музыкой меня никогда не посещала. И нам предлагали какие-то туры, когда мы попали со своим первым альбомом на определённую сцену. Сама идея поехать в тур была восхитительной. Выбраться из своего штата было классно. Мы страстно хотели играть музыку, и мы делали это, а успехи начали появляться.

Modern Drummer: Тебе было восемнадцать, когда ты закончил первую запись. Что скажешь о ней?

Рев: Вообще, забавно слушать её теперь. Слушать и вспоминать, чем были забиты наши головы в то время. Весь альбом – одна большая барабанная сбивка, и всё так быстро, как я только мог сыграть руками. Глупость какая.

Modern Drummer: Вашу музыку пронизывает ясное чувство мелодии. Вы любите поп-музыку, в дополнение к року? Когда я слушаю вас, то порой думаю о Queen.

Рев: Мы переслушали много Queen. Фредди – один из моих любимых певцов, а Брайан Мэй – один из любмых гитаристов. Все мы большие фанаты Queen и Dream Theater, а мне ещё нравится Rush. Даже несмотря на то, что это прогрессивные группы и безумные музыканты, в их песнях всегда есть за что зацепиться слухом, этакий крючок. Ну а мы – поклонники более попсовых «крючков», лишь бы звучало хорошо.

Modern Drummer: Читал, что вы не шибко религиозные ребята. Откуда тогда столько библейских образов в ваших песнях? Просто потому, что с тяжёлой музыкой хорошо заходит?

Рев: У нас есть песня под названием «Chapter Four», она о самом первом убийстве, и да, это из Библии. Мэтт пишет все тексты, и он просто подумал, что первое убийство – крутая история. Ну а эти образы всегда где-то там глубоко с нами. Нас с Мэттом выкидывали из частных и католических школ, где Библиями чуть ли не кидались друг в друга. Но мы не пытаемся ни рекламировать Библию, ни дискредитировать её – это просто образы.

Modern Drummer: У Шэдоуса были проблемы с голосом перед тем, как вы сели за этот альбом. Это как-то повлияло на его решение перейти от скрима к чистому вокалу?

Рев: Я помню тот день, когда мы решили перестать скримить. Это был наш последний концерт перед тем, как мы поехали домой сочинять «City Of Evil». Мэтта уже просто задолбал скрим. За год до этого он пошёл на операцию, ему удалили кровеносный сосуд из связок, который мог воспалиться и перекрыть ему глотку. Он может скримить и сейчас, если захочет, но ему просто надоело. Мне нравятся некоторые группы, которые скримят, но нам показалось, что вся эта сцена становится несколько умственно отсталой. Мы сочиняли песни, ни на минуту не забывая, что скримить больше не будем, и неожиданно так оказалось ещё веселее. Всё так музыкально – песни строятся на мелодиях и крутых гитарных риффах вместо простецких ходов, под которые можно поорать.

Modern Drummer: На «City of Evil» ты играешь с такой энергией, будто раскачиваешь живой концерт. Сложно было добиться от себя этого?

Рев: Чтобы перенести энергичность со сцены, в студии я играю с Синистером Гейтсом и метрономом. Вживую мы тоже используем метроном, поэтому ощущения как на сцене, разве что толпа не кричит. На «Waking The Fallen» мы хотели всё значительно упростить. Так мы, в общем-то, и сделали, но я, как барабанщик, остался не очень этим доволен. Записи это пошло на пользу, но мне пришлось сдерживать себя. А на новом альбоме я уже не хотел сдерживаться в местах, которые, как мне кажется, просто рождены для бешеных сбивок. Я решил тщательно прописать все партии – все сбивки, всё-всё – и попытаться сделать их не только предельно быстрыми, но и изобретательными. И сейчас очень рад тому, что получилось. На следующей записи я хочу превзойти этот результат на сто процентов. А ещё это было забавно, потому что за четыре недели до начала работы в студии я сломал руку. Заживала она полтора месяца, поэтому студию пришлось отложить на две недели. Но времени терять было нельзя, и пришлось выкручиваться, поэтому я сочинял партии, удерживая палочку двумя пальцами. Странно было. Мне оставалось только надеяться, что потом я смогу всё это сыграть в студии.

Modern Drummer: Наверное, пришлось хорошенько попотеть, чтобы подготовиться этой записи.

Рев: Верно, всю первую неделю пре-продюсирования мы просто играли песни раз за разом целыми днями. Я изматывал себя.

Modern Drummer: Когда ты сочинял партии, то просто проигрывал их в голове, не играя на установке?

Рев: Ну я настукивал их на окружающих предметах две последние недели восстановления. Но в основном, когда дело доходило до хитрых сбивок, я просто продумывал их.

Modern Drummer: Бывало ли так, что ты сочинял что-то, слушал это, а затем пытался вытянуть это на самое видное место?

Рев: Да, бывало и так, но бывало и наоборот. У меня в голове звучали всякие безумные штуки, а когда я играл их с музыкой, то начинал слышать, что мешаю всем остальным.

Modern Drummer: Ты работал так тщательно над партиями раньше?

Рев: На первой записи я вообще ни над чем не работал, это сплошная импровизация, и я записал всё за один день по одному дублю практически для всех песен – что глупо. Поэтому там есть несколько ошибок, но есть и всякая по-настоящему крутая хрень. На втором альбоме я несколько проработал биты и пару сбивок, но там всё равно много импровизации. Так было гораздо проще, и я не нуждался в подготовке. Единственная подготовка, которая потребовалась – это успокоиться.

Modern Drummer: Как ты развил скорость и выносливость?

Рев: Выносливость появляется благодаря концертам. А для скорости в двойных бочках я просто играю под метроном только ногами, каждый день наращивая темп. Сижу просто и убиваюсь у себя в комнате. Руки у меня имеют нужную скорость уже довольно долго. Ни в коем случае не хвастаюсь, но мне будет сложно стать ещё быстрее. Не знаю даже, смогу ли я когда-нибудь это сделать. Вживую мы играем самые быстрые песни с альбома, и самые быстрые с «Waking The Fallen» тоже. Всякий раз, когда мы разрабатываем новый сет-лист – делается сложнее. И первая неделя тура – просто битва. Я особо не пью в первую неделю, потому что поддерживать выносливость сложно. Но сейчас мы на финальной стадии тура, и это как в магазин сходить. Ежевечерние концерты помогают достичь того, чего ты не сможешь в одиночку.

Modern Drummer: Ты разминаешься перед шоу?

Рев: Я начинаю разминаться примерно за час до концерта, поэтому мои мышцы не реагируют в духе «э, какого чёрта щас происходит?». На первых песнях я специально играю слишком сильно и начинаю набирать форму. Сложно с ушными мониторами – в них у меня не играют томы и тарелки, я слышу только бочку и рабочий. Трудно было привыкнуть и не выбивать из них всё дерьмо.

Modern Drummer: Твой рабочий барабан звучит очень плотно. Это требование быстрых темпов?

Рев: Да, есть такая необходимость. Я всегда играю римшотами, всегда и везде. Рабочему нужен прорезающий звук, как и бочке, от которой я добиваюсь и щелчка. «Seize The Day» и «Strength Of The World» – значительно более медленные песни, которые оставляют место для более протяжного звука рабочего, какой мы и выбрали. Но большинство песен написаны быстрыми и агрессивными, поэтому мне нравится этот плотный рабочий.

Modern Drummer: Ты предпочитаешь одиночные удары?

Рев: В этой группе – да. Из-за того, как мы сводим наши записи и накручиваем звук, все мои гост-ноты и все штуки с дабл-строками обычно теряются, потому что я не могу сыграть это с такой же дурью, с какой играю римшоты. Но, надеюсь, шанс показать себя представится, потому что когда я балуюсь за барабанами, это в основном рудименты, а не одиночные удары. На «City Of Evil» есть пара моментов, где я использую дабл-строк, например, брейк в конце «Burn It Down».

Modern Drummer: Ты делаешь это часто и в разных песнях, но в середине «I Won’t See You Tonight Part 2» на «Waking The Fallen» ты играешь одиночные ногами, а затем переносишь их на рабочий. Если просто, то один и тот же быстрый рисунок переходит из рук в ноги. Много времени отняла синхронизация конечностей?

Рев: Помню, что работал над этим несколько месяцев. Началось всё с того, что я послушал Пола Бостафа, второго барабанщика Slayer. Он много таких вещей делал. А Терри Боззио творил такие дела, что я поверить не мог. И поэтому я сознательно попытался перенять и отточить этот тип сбивок. А когда навык отточен, то всегда можно вставить новые элементы в руки и ноги. Я играю ровные 16-е ногами, одновременно играя ровные 16-е руками. Это звучит мощно и заставляет людей задаваться вопросом, что же происходит – а на самом деле всё просто. Но в основном да, это перекличка между руками и ногами. Люблю такие вещи.

Modern Drummer: С этим, видимо, связано то, как ты используешь двойной размер и разбиваешь ритмы в быстрых темпах. Многие барабанщики спешат или затягивают, вступая в двойном размере, но ты достигаешь равномерности и в скорости, и попадании в такт.

Рев: Спасибо, мужик. Рассчитать время очень сложно. Раньше я всегда загонял на всех сбивках и всех двойных бочках, и над этим пришлось сознательно работать. Я начал с четырёх ударов в руках и двух в ногах, а затем четырёх там и четырёх там. Потом поменял всё местами. Когда с этим было покончено, я взялся за триоли. Затем три руками и один ногами. Затем два руками и пять ногами. Постепенно становится всё интереснее, и на следующей записи я собираюсь попробовать больше таких штук. Всё, что сложно, в конце концов звучит безумно, знаете ли.

Modern Drummer: Ты предпочитаешь две педали и кардан?

Рев: Когда DW сказали, что я могу получить такую ударку, какую захочу, я начал играть с двумя бочками. Так гораздо веселее. Я думал, что будет странно, но оказалось не странно, а очень даже удобно.

Modern Drummer: А до этого ты в основном работал карданом?

Рев: Верно. Кардан на самом деле сложнее. С двумя бочками у тебя под ногами две ведущие педали, и ни одной из них не нужно дополнительного времени, чтобы передать твоё движение. Но я не хочу обижать карданы, они крутые. Возможно, это что-то на ментальном уровне, но мне просто проще играть на двух бочках.

Modern Drummer: Очевидно, что занятиям ты уделил очень много времени. Занимаешься до сих пор?

Рев: Когда я разогреваюсь, то это хорошая возможность позаниматься. Я могу сидеть и топать ножкой и махать палочками, и это почти так же круто, как играть на установке. Но игра на сцене каждый вечер – это лучшие занятия. Вживую ты развиваешь и импровизируешь, и это действительно лучшая практика из всех. А уже потом, дома, просто думая, постукивая и занимаясь ерундой у себя в комнате, ты приходишь к лучшим идеям. Ты формулируешь идею у себя в голове, а потом идёшь заниматься ею – так и справляешься со всеми сложными вещами.

Modern Drummer: У тебя, похоже, стиль, при котором неделя без барабанов будет очень заметной для тебя. Так бывает?

Рев: Да, совершенно верно. Когда не занимаюсь, то ржавею, выносливость снижается. Самый большой мой перерыв длился четыре месяца в старшей школе, тогда я вообще не играл А когда снова сел за установку, то не мог ничего сыграть. Именно тогда я понял, что барабаны – это часть меня. И с тех пор никогда больше не делал долгих перерывов.

Modern Drummer: Вы, ребята, имеете дурную славу из-за бурной туровой жизни. Сложно выдерживать столь требовательные шоу в дороге?

Рев: Иногда. Если прошлой ночью ты малость перебрал, то это скажется на твоей игре и немного усложнит её. Я в ночи перед концертами предпочитаю не злоупотреблять. У нас каждые три дня есть свободный день, в который можно оторваться. Первое из трёх шоу подряд всегда самое сложное, потому что после свободного дня мышцы деревенеют. Поэтому я, как барабанщик, предпочитаю ежевечерние концерты. Это как когда ты в студии и тебе не стоит делать перерывы, потому что с перерыва ты возвращаешься неразогретым. Ненавижу, когда продюсер просит нас сделать перерыв [смеётся]. Ну и одна из самых сложных вещей – это судороги. Мышцам приходится тяжело. Я делаю специальные упражнения, чтобы удостовериться, что запястный туннельный синдром меня не настигнет.

Modern Drummer: А уже настигал?

Рев: Слегка. Иногда бывают судороги и прочие проблемы, с которыми сталкивается любой барабанщик, играющий вживую.

Modern Drummer: Ты не экспериментировал с пальцевой техникой, чтобы справиться с этими проблемами?

Рев: Не особо, буквально пара приёмов. Я разогреваюсь до тех пор, пока не буду уверен в том, что судорога не схватит, и слежу за собой во время сета. Вот, в общем-то, и всё.

Modern Drummer: Твои хват и техника эволюционируют с годами?

Рев: Определённо да. Я всё поменял. Когда мы играем вживую, для правой руки у меня есть два хвата. Для тарелок я использую правильный хват, а на более жёстких заполнениях хват делается крепче. Ещё я пропускаю палочку между пальцев, как Кармайн Аппис. Люблю устраивать шоу и всё время кручу палки, и сейчас я могу играть сбивки, держа палки между пальцев, что довольно странно. Во время концерта легко увлечься, но мне кажется, что это скорее идёт на пользу шоу.

Modern Drummer: Я должен спросить ещё кое-что: Рев – это отдельная от Джеймса личность?

Рев: Нет, я чувствую не так. Для меня это всё Avenged Sevenfold – то, как мы зовём себя. Но всё ещё немного странновато представляться Ревом.

Modern Drummer: Можешь звать себя Доктор Чума…

Рев: [смеётся] Регулярно так и делаю. Моя невеста иногда зовёт себя Миссис Чума. Вообще, она, кажется, собралась даже такую татуировку сделать…

Modern Drummer, октябрь 2006.